Стремительный рост Каламая в конце XVII века прервала Северная война. После сдачи Таллинна ревизия 1711 года установила, что во всех предместьях города осталось всего 275 уцелевших домов. Хотя военные действия в Эстляндии закончились осенью 1710 года, чума продолжала свирепствовать и в следующем году. Мнения учёных о количестве жертв чумы расходятся. Особенно сильно пострадали предместья, где условия жизни были хуже.
По оценке S. Hartmann, в 1703 году в таллиннских предместьях проживало в сумме 4679 человек. В результате чумы 1710–1711 годов в предместьях погибло 4256 жителей и 3500 военнослужащих. По данным R. Pullat, население Таллинна восстановилось только через 70 лет.
Численность жителей Каламая росла заметно быстрее, чем в других районах, поскольку строили военный порт. На работах первоначально было занято несколько тысяч русских солдат. Это требовало строительства новых жилых домов. На плане города 1754 года видно, что некоторые части Каламая застроены чрезвычайно плотно. Например, на нечётной стороне улицы Köie стояло 17 домов, на нечётной стороне улицы Küti — 12, а на чётной стороне (где сейчас застройки вообще нет) — целых 28 домов. Плотно были застроены также участок между улицей Suur-Patarei и морем, улица Väike-Patarei и начало Suur-Patarei.
Строительство военного порта, начатое по указу Петра I, 12 октября 1713 года, было с точки зрения русских властей важнейшим проектом в Таллинне. Царь требовал держать его в курсе даже во время путешествия по Европе. Можно предположить, что его частые визиты в Таллинн были связаны именно с возводимым военным портом. Однако строительство шло не без трудностей. Ранней весной 1715 года в таллиннскую бухту вошла шведская эскадра из 16 парусников и обстреляла стоявшие в порту русские суда. Ущерб от шведского флота был бы значительно больше, если бы сразу после взятия Таллинна по приказу Петра I, не начали укреплять редут Стюарта. Там установили мощные орудия, огонь которых заставил шведов отступить. Гораздо больший вред недостроенным объектам нанесли штормы поздней осени 1716 года. После смерти Петра I, работы по строительству таллиннского военного порта практически прекратились.
Для защиты порта в районе Каламая возвели несколько батарей. Вскоре после 1715 года перед редутом Стюарта появилась Западная батарея, состоявшая из двух соседних частей. На Kalarand вместо шведской батареи построили аналогичную Эстляндскую батарею с зубчатым планом. Позже названия поменялись: Эстляндская батарея стала Западной батареей, а Западная батарея — Двойной батареей.
После нескольких десятилетий затишья в 1748 году деревянную Двойную батарею модернизировали. На её месте построили точно такое же по плану каменное сооружение с просторными подвалами. В 1774 году на редуте Стюарта, возвели караульное помещение и пороховой погреб. По приказу из Петербурга батарею Кесселя, облицевали шлифованным гранитом. Эту морскую батарею R. Adlerberh в 1766 году называл просто Батарея. Название Батарея Кесселя появилось чуть позже.
В 1728 году недалеко от Западной батареи, на берегу в сторону Kopli, стояло большое здание, которое некоторое время использовали как сухопутный госпиталь. Около 1730 года его перевели в более просторное помещение.
Для городского гарнизона в 1732 году в Каламая, между нынешними улицами Soo, Väike-Laagri, Suur-Laagri и Vana-Kalamaja, построили церковь Феодора Стратилата. По другим сведениям, строительство началось только в 1750 году. В 1749 году военные власти изъяли у гильдейского старшины купца J. Fessings половину участка для гарнизонной церкви. Купец долго судился с ратманами из-за компенсации. После многократных просьб вдова Fessings наконец получила взамен 3000 квадратных саженей земли у мельницы Ülemiste за 1245 квадратных саженей, отданных под церковь.
В районе нынешнего дома Soo 28 до строительства церкви стоял большой деревянный крест, который якобы отмечал место прежней католической церкви. На плане 1754 года вокруг церкви видна большая пустая площадь, где, вероятно, находилось кладбище. На плане 1766 года эта площадь заметно меньше, а на плане конца XVIII века — ещё меньше. Вероятно, церковь функционировала недолго. На картине Буддеуса начала XIX века церковь Феодора Стратилата изображена уже сильно обветшавшей. Кладбище Каламая сохранилось и служило местом захоронения для приходов Pühavaimu и Mihkli. Там хоронили также крестьян из окрестностей, например с земель мызы Haabersti. После Северной войны кладбище было без ограды, и скот с соседних пастбищ постоянно заходил на него. В 1730 году эстонский и шведский приходы просили городские власти построить вокруг кладбища Каламая дощатый забор и установить колокола. Сведений о наличии какого-либо культового здания на кладбище в первой половине XVIII века нет. Только в 1780 году удалось построить сохранившуюся до наших дней воротную башню кладбища Каламая. Башню за свой счёт возвёл Peter Duborgh. Ещё в конце 1970-х годов на барочной башне висела каменная табличка с текстом:
«Dieser Turm ist von den Herrn Cämmerer PETER DUBORGH erbaut. Anno 1789″.
«Эта башня построена господином камергером Петером Дуборгом. В 1789 году».
В связи с указом Сената 1772 года, запрещавшим хоронить в церквях и требовавшим устраивать кладбища не ближе 300 саженей (640 м) от построек, городское управление искало новое место для кладбищ приходов Niguliste и Oleviste. Новое кладбище решили устроить в Kopli. Это напрямую затронуло Каламая, поскольку для кладбища потребовалась соединительная дорога между Nunne воротами и Telliskopli, готовая в 1773 году. Речь идёт о нынешней улице Kopli. В XVIII веке в Каламая проводились и другие работы по благоустройству. Например, с 1713 года известно о заказе широколиственных лип из Амстердама и их посадке между Больших Морских ворот и Nunne воротами. В то время Каламая стала популярным местом развлечений. В выходившей тогда газете «Revalsche Wöchentliche Nachrichten» публиковались объявления, где гостиницы «Vaba Muredest / Свобода от Забот» и «Inglise Lipp / Английский Флаг» предлагали прогулочные лодки на Kalarand. В районе находились также гостиницы «Kuld Lõvi / Золотой Лев» и «Must Kotkas / Чёрный Орёл».
Из промышленных предприятий Каламая в XVIII веке одним из крупнейших был кирпичный и черепичный завод Йохана Кристиана Гернета у моря возле кладбища. В 1794 году он произвёл 150–200 тысяч кирпичей и 50–80 тысяч черепицы. 20 октября 1798 года вдова Гернета, продала завод купцу Кристиану Фридриху Гиппиусу / Christian Friedrich Hippius. В районе Каламая, как и во всём Таллинне, преобладали всё же небольшие предприятия. Яркий пример — рыболовецкое хозяйство Малахова / Malahhov, основанное в 1790 году, из которого позднее выросла консервная промышленность. Кстати, Таллиннский рыбокомбинат считает консервное производство Малахова, своим предшественником.
В том же году, когда Малахов основал своё рыболовецкое предприятие, на таллиннском рейде произошло морское сражение русского и шведского флотов. Русско-шведская война шла третий год. В таллиннском порту находился русский флот из 10 линейных кораблей, 5 фрегатов, 2 бомбардирских судов и вспомогательных кораблей с 872 пушками и экипажем 7500 человек под командованием адмирала Чичагова. Шведский флот насчитывал 22 линейных корабля, 12 фрегатов и 13 меньших судов с 1700 пушками и 13 000 человек. Учитывая, что шведские орудия считались технически лучше, превосходство, вероятно, было на стороне шведов. Шведским флотом командовал брат Густава III герцог Södermanlandi Karl, начальником штаба был адмирал Nordenskjöld. Шведы выбрали крайне невыгодный боевой порядок, а сильный ветер ухудшил меткость. В результате примерно двухчасового боя погибло 150 шведских моряков. Кроме того, вместе с линейным кораблём «Prints Karl» в плен попало 420 шведов. После потери двух линейных кораблей шведы не решились продолжать сражение, хотя превосходство сил всё ещё оставалось за ними.
Если в остальной Европе XVIII век был веком Просвещения, то в Эстляндии в это время ещё глубже становились сословные различия. Положение простого народа, в том числе большинства эстонцев, заметно ухудшилось. В качестве доказательства можно сравнить число эстонцев-домовладельцев в конце XVII и XVIII веков. Если в 1699 году среди домовладельцев предместий было много эстонцев, то в списках собственников конца XVIII – начала XIX века лиц с эстонскими именами значительно меньше.
Сразу после преодоления чумы 1710–1711 годов магистрат начал вытеснять жителей предместий из территории внутри городской стены. Консистория запрещала неравные по сословию браки. Городской закон 1785 года по-прежнему препятствовал переселению крестьян в город. XVIII век в Эстляндии отмечен объявлениями о купле-продаже крестьян в «Revalsche Wöchentliche Nachrichten». Примеры 1794 года: «Почтенные русские господа желают купить крепкого мужчину с женой для скотоводства… и одну верную служанку 14–15 лет в горничные»; «Господа из Риги желают купить двух маленьких 9–10-летних девочек-рабынь. Если кто-то хочет продать таких детей, сообщите в дом № 514». Нравы того времени не видели проблемы в разделении семьи. С другой стороны, для высшего общества Эстляндии был характерен расточительный образ жизни — легко нажитые деньги так же легко тратились.
В XVIII веке новые власти начали дарить участки в Каламая за заслуги. 25 октября 1734 года городской нотариус David Bagge получил большой участок у дороги Telliskopli. 17 апреля 1752 года начальник порта Portoni Cramer за заслуги получил в собственность участок на нынешней улице Tööstuse, которым ранее пользовался в аренду. В 1794 году магистрат разделил бывший Nunnakopli, то есть территорию между улицами Kopli, Vana-Kalamaja и Kotzebue.
Наряду со старыми названиями района Fyskermaggen, Vischermay, Vischermay в XIX веке появились Fischermai и Fischermay. В хронике Wrangel (1715) использовалось также Fischermage.
Положение Каламая — рядом с центром города и портом — предполагало бурный рост. К сожалению, статус Таллинна как крепости сильно тормозил развитие района. Инженерная команда, отвечавшая за всё строительство в городе, строго следила, чтобы за пределами укреплений ничего капитального не строили. Прекрасное представление о среде Каламая начала XIX века дают обмерные чертежи фасадов улиц, выполненные Инженерной командой в 1820–1825 годах. Наряду со старыми типами зданий здесь кое-где встречались классицистические постройки или отдельные элементы в виде треугольных фронтонов, ритма окон и других деталей. Хорошим подспорьем служат планы города. Ко всему этому добавляются другие данные, позволяющие довольно точно реконструировать тогдашнюю среду Каламая и происходившие изменения. Важными источниками с первой половины XIX века становятся городские виды как самостоятельный жанр искусства — гравюры, картины, акварели, карандашные рисунки. Из них видно, что Каламая в XIX веке была довольно зелёной.
В начале века в районе нынешних домов Vabriku 4 и 6 находился сад Feige. С 1826 года там начали устраивать морские ванны. Купальня позднее носила имя новых владельцев, например пансионата H. Green. Она работала и после Крымской войны; последний раз её рекламировали летом 1863 года.
Новые владельцы кирпичного завода Каламая — семья Krich — построили при заводе купальню для купцов. Купальня действовала до 1840-х годов, когда вместе с заводом и окрестными землями была отчуждена военными властями под казармы и батареи.
В 1815 году таллиннский мясник Johann Krausp основал купальню у рва редута Стюарта. Сначала там было 4 ванны с подогретой морской водой. Имелись отдельные душевые, продавали прохладительные напитки. В 1816 году построили дом с комнатами для приезжих, каретный сарай и конюшню. Позже появились более дешёвые комнаты. В конце 1850-х годов можно было заказывать грязевые ванны. Постоянным клиентам было выгодно покупать месячный билет. Из-за загрязнения морской воды и особенно канала рва купальню Крауспа закрыли в 1886 году. Владельцы попытались уменьшить загрязнение и после переноса насосной станции дальше в море купальню разрешили открыть снова.
После поражения в Крымской войне русское правительство сделало выводы. Одним из важных для Таллинна и Каламая стало признание, что старые укрепления устарели, и военные власти стремились от них избавиться. A. Elfenbein получил право устроить купальню прямо на редуте Стюарта. С редута в море построили длинный мост на сваях для доступа к купальным домикам. В 1860 году между Ратушной площадью и купальней начал ходить первый регулярный извозчик. Экипаж брал 8 человек и ходил по расписанию каждые полчаса за 5 копеек. «Автобус» предназначался прежде всего для гостей Elfenbein, но могли пользоваться и другие. Осенью маршрут закрыли. С 1871 года в купальне можно было принимать тёплые ванны. Вскоре A. Elfenbein продал купальные домики J. Lüttken, а тот в 1879 году — A. Martinsen. Martinsen купил и ванную Elfenbein.
В районе домов Suur-Patarei 18 и 20 работала купальня госпожи Rosenkampf, открытая в 1843 году. Там предлагали ванны, души, купальные домики в море и комнаты. На углу Tööstuse и Kalju в 1827 году, по данным, находилась купальня Hippius.
На углу Volta и Kopli стояла кирпичная аркада. Под этой воротоподобной постройкой проходила пешеходная дорожка. На колонне была надпись, которую в 1930-е ещё можно было разобрать: «18 Seivangi promenaad 31». Кирпичная аркада отмечала завершение аллеи, начатой садовником Seywang в 1829 году и тянувшейся от начала Volta до кладбища Kopli. Некоторые исследователи считают, что аркада готова в 1831 году. По другим данным, раньше стояла деревянная арка, а каменная построена в 1839–1840 годах. Наиболее вероятно, что аркаду возвели почти полвека спустя в память о кондитере Seywang его друзья и коллеги.
Дорога Telliskopli вошла в список важнейших путей в 1817 году. На 4-верстной дороге (4,27 км) тогда было 4 моста. Работы по благоустройству дорог и строительству тротуаров в Каламая начались в 1849 году. Осенью 1850 года на Suur-Patarei от Больших Морских ворот до казарм Patarei установили 40 спиртовых фонарей.
Одним из немногих промышленных предприятий первой половины XIX века в Каламая был кирпичный завод у моря возле кладбища. В начале века он вновь сменил хозяина. В 1807 году вдова купца Кристиана Фридриха Гиппиус, продала завод Карлу Густаву Криху / Carl Gustav Krich.
В начале XIX века постепенно исчезали привилегии немецкого высшего сословия. Первыми прорывами стало расширение круга купцов и ремесленников. В тогдашней среде большим изменением во второй четверти XIX века стал отказ жителей предместий от национальной одежды и стремление одеваться по-городскому. Многие состоятельные горожане жаловались, что служанки выглядят наряднее некоторых мастерских жён. За такой переменой, однако, не обязательно стоял рост самосознания — это мог быть обычай дарить вышедшие из моды платья служанкам, прежде всего горничным.
Поскольку Таллинн входил в список крепостей, некоторые военные сооружения находились именно в Каламая. В 1820-е годы их активно дополняли. 13 декабря 1823 года решили объединить обе морские батареи. К сожалению, шторм сентября 1826 года разрушил уже сделанное, и модернизацию пришлось начинать заново. Западная часть батареи была готова к 1831 году. Затем восточную часть снесли до подводной террасы, пространство между террасами надёжно заполнили и построили в окончательном виде единую Двойную Батарею из плитняка толщиной морской стены 7 футов. Длина одноэтажного укрепления составляла 3 сажени 2 фута, ширина — 4 сажени. Высота от фундамента до крыши — 15 футов, из сводчатых амбразур смотрело 43 орудия119.
В 1827 году приняли проект укрепления Таллинна. По нему планировалось построить вокруг города 4 мощных форта. Два из них должны были появиться в районе Каламая. Так называемая Оборонительная казарма построена на месте нынешней тюрьмы. Вторая, такая же мощная, планировалась на перекрёстке нынешних Kopli и Graniidi. Третья — в Kelmiküla на нынешней Sügise, четвёртая — на тоомпеаской стороне Tõnismäe. Строительство грандиозной крепости начали с береговой Оборонительной Казармы. Уже в первый год участвовало несколько тысяч солдат и множество нанятых гражданских. Строительство длилось до 1840-х годов и обошлось в треть миллиона рублей. После завершения этого укрепления от остальных фортов отказались.
Когда Оборонительная казарма была готова, в мирное время её использовали как жильё. Сначала там проживало 12 обер-офицеров, 3 штаб-офицера, 48 унтер-офицеров с семьями и 1630 нижних чинов. В полном объёме как жильё батарею начали использовать в 1842 году. Некоторые казематы переделали в офицерские квартиры, амбразуры застеклили. В мае 1842 года начали бурить колодец во дворе люнета. Работы с трудом продолжались до 1846 года. В 1847 году сборный бассейн облицевали гранитом и построили круглое массивное гранитное ограждение, которое сейчас окружает фонтан J. Raudsepp на площади Tornide väljak.
В 1834–1835 годах отремонтировали каменные стены редута Стюарта и обновили пороховой погреб. Во время Крымской войны в редуте было 9 пушек. В тот же период от редута в море построили длинный запасной мост. На территории Suur-Patarei 15–19 в 1850-е годы находилось земляное укрепление с двумя пороховыми погребами. Поскольку большую часть земли купили у генерал-лейтенанта v. Wachten, батарея носила его имя — Wachteni patarei. На участке Suur-Patarei 18 и 20 располагалась одна из многих береговых батарей Таллинна — Батарея Единорога. Следы двух последних батарей можно увидеть и сегодня. В 1842 году наполовину разрушенную церковь Феодора Стратилата, снесли, а в 1854–1855 годах на её месте тоже построили земляное укрепление. Это одно из последних земляных оборонительных сооружений таллиннской крепости носило название Lüneti.
Переломным событием в истории Каламая стала Крымская война. Из-за блокады английскими и французскими кораблями прервалось снабжение импортными товарами, цены резко выросли. В этих условиях многие владельцы небольших лодок рисковали жизнью, доставляя товары в город. Некоторые лодочники, раньше едва сводившие концы с концами, разбогатели во время войны и после неё занялись судостроением. Для большинства, включая крупных купцов и промышленников, Крымская война означала разорение. Сильным ударом для жителей Каламая стало сожжение района. Военные власти, опасаясь десанта, в 1854 году приказали сжечь большую часть домов Каламая в период с 20 по 24 марта 1854 года. Во время войны в Оборонительной казарме было более 100 пушек, в Двойной батареи — 47, в редуте Стюарта — 9, в Батареи Единорога — 2 пушки. Местное командование решило, что Двойная батарея слишком слабо защищена и может стать опорным пунктом противника, поэтому в 1855 году её взорвали.
Поражение в Крымской войне показало, что крепости вроде Таллинна устарели. После войны в 1857 году Таллинн исключили из списка сухопутных крепостей, и в начале 1859 года укрепления передали эстляндскому гражданскому губернатору. Морские укрепления, составлявшие северный фронт крепости (от нынешней Kotzebue до Väike Rannavärav), ликвидировали только в 1864 году. Фактическая передача морской крепости затянулась до 1867 года. В 1868 году руины Двойной батареи продали купцу R. Krich, который вывез большую часть плитняковых стен. Батарею Кесселя западнее порта передали в 1872 году и снесли. Примерно тогда же сровняли с землёй батареи Вахтена и Единорожью.
После Крымской войны в Оборонительной казарме разместили резервный батальон Ладожского пехотного полка численностью 820 солдат. В 1861 году там находились экипажи военно-морского флота, в 1867 году — Тартуский и Островский пехотные полки, в 1875 году — 2 батальона Онежского и 2 батальона Красноярского полков. В 1881 году в Оборонительной казарме проживало 1100 солдат Онежского полка и 1034 солдата Красноярского полка123.
После ликвидации таллиннской крепости сожжённые территории Каламая в значительной степени использовались гарнизоном под капустные огороды. Среди жителей Таллинна росло давление с требованием прекратить стихийное использование Каламая и застроить её в прежнем виде. Живописное описание тогдашней Каламая и земель, принадлежавших военным, можно найти в газете «Revalsche Zeitung» от 26 февраля 1873 года: «Только одна пустующая земля одиноко и пусто простирается в ближайших окрестностях Таллинна. А ведь когда-то этот район был украшением ближайших окрестностей города, и там, где теперь раскинулись однообразные капустные огороды и грязные рыбацкие лачуги, некогда цвели сады и стояли удобные дачи с широкими балконами, открывающими далёкий вид. Мы вспоминаем старую Köismäe… Горожанину нужны места для летнего отдыха и купания, и где он мог бы наслаждаться обоими удобнее и лучше, чем здесь — так близко к городу и одновременно у самого моря? К тому же берег здесь выше, поэтому вид на море шире и перспективно красивее, чем, например, в Kadriorg. И почва здесь подходит для любых посадок… Бывшую землю Köismäe можно было бы густо засадить соснами и разместить среди них дачи не однообразными рядами, а разбросанно, как, например, в Meriküla (Нарва-Йыэсуу) и Sillamäe».
Кладбище Каламая в XIX веке расширяли несколько раз. Например, в 1842 году состоялось освящение нового кладбища. Какой была его площадь, к сожалению, сейчас неизвестно. Следующее расширение произошло в 1862 году. Из сенокосных лугов ратмана Криха, выделили 1007 квадратных саженей. В 1874 году кладбище увеличили на 3392 квадратные сажени, а в 1882 году ещё на 3928 квадратных саженей. До 1940 года площадь кладбища Каламая превышала 14 800 квадратных саженей, то есть около 67 500 м².
Восстановление сожжённого во время Крымской войны района Каламая не могло происходить хаотично. Пока большая часть земель принадлежала военным, о планомерной застройке не могло быть и речи. Магистрат ходатайствовал о возвращении земель Каламая и получил 9,5 гектара. Взамен отдали значительно меньший участок (2,19 га) в Juhkental. Таким образом, город вернул себе Каламая. Отдельным прологом к большим строительным работам стало создание новых соединительных дорог между центром и Каламая.
Примечательно, что благоустройство дорог Каламая началось непосредственно перед Крымской войной. По инициативе эстляндского гражданского губернатора Иохана Кристофа Энгельбрехта фон Грянвальта / Johan Christoph Engelbrecht v. Grünewaldt в 1849 году при губернском правлении создали специальную комиссию по улучшению дорог предместий, состоявшую из представителей собственников недвижимости. С разрешения министра внутренних дел для благоустройства улиц предместий со всех владельцев участков взимался дополнительный ежегодный налог в размере 1–1,5 % стоимости недвижимости. Налог собирали также в нижнем городе и на Тоомпеа (кроме дворян и военнослужащих). В первую очередь в 1849 году начали приводить в порядок дороги и строить тротуары в предместье Köismäe. Нужно было найти подрядчика, который приведёт в порядок дороги на площади 2013 квадратных саженей (9164 м²), исправит 1493 погонных сажени (3185,4 м) канав, обеспечит 500 плит для тротуаров (размером 1 × 1,5 аршина, т. е. 0,71 × 1,07 м), 196 кубических саженей (1903,1 м³) щебня из плитняка и 48 кубических саженей (466 м³) гравия. К сожалению, Крымская война прервала эти работы по благоустройству.
В 1864 году сровняли валы перед Nunne воротами, частично засыпали крепостной ров, снесли передовые ворота и караульное помещение и посадили липовую аллею на нынешних Toompuiestee и Põhja puiestee. В 1881 году по плану директора Петербургского ботанического сада K. Regel около 4 гектаров горы Rannavärav (бастион Skoone) превратили в место для прогулок. Под старыми липами открыли ресторан. С Rannavärav открывался прекрасный вид на море.
Особенно хороший вид был со смотровой площадки, куда позже установили разбитую пушку.
В 1868 году, несмотря на протесты любителей городского архитектурного наследия, окончательно снесли уникальный комплекс Nunne ворот, хотя предусмотрительные таллиннцы предупреждали, что снос ворот не решит проблему соединительных дорог между Каламая и центром и лучше сделать прорыв в городской стене. Так и произошло в 1897 году, когда прорубили проход у башни Saunatorn в сторону Балтийского вокзала. В 1868 году снесли также передовые ворота Suur Rannavärav XVII века, а два года спустя сделали прорыв на месте нынешней улицы Suurtüki. Там снесли бывшие ворота Главного артиллерийского управления. Поскольку эту дорогу проложили по инициативе и на средства купца Фетенберга / C. Fetenberg, новый участок между Каламая и центром стали называть Fetenbergi tee.
Каламая не превратилась в элитный район, но было бы неверно утверждать и обратное — что в конце XIX века она стала лишь районом дешёвых доходных домов. Несколько частично сохранившихся садов с редкими видами деревьев свидетельствуют о совсем иной атмосфере. Во второй половине XIX века в Каламая находилось несколько летних мыз. О владениях купцов Hippius, Siefarth и Fetenberg сохранилось мало сведений. Мызы использовались очень по-разному. Местная газета «Revalsche Zeitung» сообщает, что на лето 1862 года можно арендовать летнюю мызу Kotzebue. Одновременно предлагали продать расположенную рядом теплицу. Очень много данных свидетельствует о большом количестве садов в Каламая. Например, «Revalsche Zeitung» в 1882–1885 годах рекламирует крупноцветковые примулы из сада летней мызы Siefarth. Предполагаемый арендатор летней мызы Kotzebue садовник Schnell продавал гиацинты, тюльпаны и другие цветы.
Благодаря расположению Каламая там появлялось всё больше увеселительных заведений. Так, в газете «Revalsche Zeitung» можно прочитать, что J. A. Andersohn открывает новый ресторан на улице Suur-Patarei в доме Zorm. В ресторане играл оркестр (объявление от 10 мая 1862 года). В том же ресторане, например, 20 мая 1862 года состоялся концертный вечер Музыкального общества A. Meyer из Гарца.
Значительные строительные изменения в Каламая произошли только после 1883 года, когда разделили крупные земельные владения и проложили новые улицы. В этом году был готов участок улицы Graniidi между Soo и Tööstuse, в 1899 году — участок между Vabriku и Telliskopli. По мнению Rudolf Kenkmaa, улица Graniidi получила название от длинного здания, тянувшегося от Vabriku до Soo и обозначенного на плане 1885 года как Grandy’s Reepschlägerei, то есть канатная фабрика Grandi. Aleksander Kivi предполагал, что улица названа по складу гранитных валунов и брусчатки, импортированных из Финляндии и находившихся на углу Vabriku и Kalevi. В 1898 году проложили улицу Prii (нынешняя Kungla между Soo и Küti) и улицу Sõja (нынешняя Salme между Soo и Küti). Название Frii произошло от имени барышни Wilhelmine Leopoldine Frey. На немецком — Freie Strasse. На эстонском это означало бы Vaba или Prii улицу. Название Sõja произошло от имени August Leopold Krich, получившего в наследство 2 участка возле кладбища Каламая. В 1861 году A. L. Krich пожертвовал 1007 квадратных саженей для расширения кладбища.
Из-за звукового сходства улицу назвали Kriegstrasse, то есть улица Sõja / Военная улица.
По мере роста застройки Каламая постепенно стали больше внимания уделять благоустройству. В 1879 году первой во всех предместьях канализовали улицу Kotzebue на участке между Põhja pst. и Vana-Kalamaja, причём часть расходов взыскали с жителей этой улицы.
На плане F. Eurich территорию между улицами Vana-Kalamaja, Soo, Väike- и Suur-Laagri называли Der Kloster Kirche gehorig / Принадлежащий монастырской церкви. Низкая впадина в северо-западном углу позднейшей кольцевой железной дороги и улицы Kopli на планшете F. Eurich под номером 50 носила название Kallamäe soo / Каламаяская болотная.
Своеобразным местом в Каламая был Kalarand. В книге P. A. F. Possarti «Statistik und Geographie des Gouvernements Esthland» (Штутгарт, 1846) нынешний район улиц Võrgu и Kalaranna называется FischgrotenVM. На плане 1876 года встречается немного другое название Fischgraben. На русском языке ту же местность называли Рыбный ряд. Сначала Kalarand использовалось как общее название всей прибрежной слободы. Позже Kalarand стали называть только район вокруг рыбного рынка с рыбными лавками и домами.
По данным Harald Aksberg, в середине прошлого века в Kalarand можно было увидеть довольно необычную картину. В апреле 1851 года рыбаки острова Rammu обнаружили кита, зажатого между ледяными полями. Моряки попросили у генерал-губернатора разрешения показать кита за деньги. Разрешение дали, и вскоре два парусных бота отбуксировали несчастное животное в Таллинн, где его выставили между нынешней электростанцией и портом. Плата за осмотр составляла 3–10 копеек, рыбаки заработали в общей сложности 417 рублей. После этого знаменитый естествоиспытатель Karl Ernst von Baer купил кита за 425 рублей для Петербургской академии наук, а таллиннский купец Павлов заплатил 175 рублей за жир и ворвань. Это был финвал длиной 31,75 фута (около 9,8 метра)133.
После исключения Таллинна из списка крепостей Каламая постепенно начала превращаться и в промышленный центр. 5 декабря 1865 года на Põhja puiestee открыли Таллиннский газовый завод. Первоначально он был небольшим, с тремя печами. Постепенно завод расширяли, и уже в 1877 году он давал более 12 миллионов кубических футов газа. Крупным предприятием стала медно-кузнечная мастерская F. Wiegand, перевезённая в 1861 году из Раквере. Сначала предприятие изготавливало оборудование для винокуренных заводов. С 1873 года начали производить паровые котлы и машины, позже — пилорамы, оборудование для водяных мельниц и другие машины. Купив участок на Põhja puiestee, Friedrich Wiegand начал строить большие заводские корпуса. Автором грандиозного проекта был Nikolai Thanim. Из статьи «Посещение машиностроительного завода F. Wiegand» от 10 июня 1883 года в «Revaler Beobachter» следует, что первый лопатный грунт взяли 4 июля 1881 года. Работы велись очень быстро. Уже в сентябре 1881 года переехали в первые новые корпуса. 19 февраля 1883 года торжественно отметили переезд. В новых условиях быстро росло число рабочих. Если в 1881 году было 95 рабочих, то в 1882 году уже 185. Общий объём производства за три года (1881–1884) вырос в три раза. Следует добавить, что F. Wiegand расширял производство в 1881 году, несмотря на промышленный кризис в России. Из кризиса вышли успешно благодаря самой современной технологии. Немаловажно и то, что на заводе уже в предыдущие десятилетия работал высококвалифицированный местный рабочий коллектив. Крупное предприятие за десять лет (1873–1883) изготовило 60 паровых машин, 53 паровых котла и 111 комплектов оборудования для винокуренных заводов. Интересно также, что со множеством продавцов, покупателей и управлением производством справлялись всего 6 конторских работников. Рабочий день начинался в 6.30 и длился до 19 часов. Как и везде, рабочие старались найти жильё поблизости. Несомненно, строительство больших корпусов ускорило застройку района. По воспоминаниям, новые корпуса сильно дымили, но это воспринималось как неизбежное. Приезжим из деревни сначала было трудно привыкнуть к шуму и дыму. О заводе Wiegand сохранилось много воспоминаний. Своеобразно характеризуют обстановку 1880-х годов штрафы по внутренним правилам за нарушение дисциплины. Если месячная зарплата рабочего колебалась от 15 до 30 рублей, то штраф в 30 копеек за опоздание или самовольный уход был серьёзным наказанием. За выход из цеха до сигнала — 75 копеек, за появление в пьяном виде — 1 рубль. За неповиновение начальнику — 1 рубль 50 копеек и т. д. Иногда штрафы назначались очень легко.
Вторым крупным предприятием 1880-х годов был металлообрабатывающий завод E. Lausmann на улице Soo. Завод изготавливал паровые машины и рельсы, ремонтировал паровозы и выполнял другие металлические работы. В 1881 году там работало 50 человек, объём производства составлял 47 000 рублей. Завод E. Lausmann дал название большому незастроенному участку в районе нынешних Volta, Kungla и Kalevi, который в народе называли Lausmanni heinamaa.
Одновременно со строительством железной дороги Петербург–Таллинн на границе Каламая и Felgulinna построили крупный завод для ремонта паровозов Балтийской железной дороги, изготовления и ремонта вагонов. Предприятие официально называлось Главные мастерские Таллиннской железной дороги. Завод был оснащён самой современной техникой. Гордостью была огромная токарная машина для обточки колёс паровозов. Вал получал энергию через ременную передачу от большого вала под потолком, который приводила в движение 30-сильная паровая машина. На заводе было и другое интересное оборудование. В 1880 году работало уже 500 человек. Работа была очень длинной и тяжёлой. За 14–15-часовой рабочий день платили 60–80 копеек.
1880-е годы были лишь прелюдией к росту Каламая. В 1890-е годы и в предвоенный период Первой мировой войны район приобрёл в общих чертах свой нынешний облик. Это время было очень важным в культурной истории района, в формировании его своеобразия и во многом другом.
Роберт Нерман, 1996 год.
Взято на: https://tallinn.cold-time.com