Появление в повестке дня эстонской внутренней политики вопроса о лишении избирательного права постоянно проживающих в Эстонии граждан РФ и РБ снова высветило тему русофобии и притеснений неэстонского населения, что лишний раз подтверждает стремление Таллинна превратить Эстонию в мононациональное государство
Подтверждение этому — начатое с невиданным энтузиазмом в Рийгикогу обсуждение соответствующих законопроектов, в которых, к примеру, подчёркивается, что постоянно живущие в Эстонии граждане РФ имеют гражданство «государства-агрессора».
Об этнической составляющей в передаче ЭТВ+ «Эпицентр» (6 ноября 2024, 41-я минута записи) говорит информация о том, что социал-демократ Раймонд Кальюлайд дал понять: дело не в паспорте, дело — в национальности.
Если бы инициаторы законопроектов не были русофобами и эстонизаторами, то, преследуя ту же цель (устранение реальной угрозы национальной безопасности в лице жителей с гражданством РФ и РБ), они записали бы в законопроектах, что избирательное право в Эстонии распространяется только на её граждан. И точка. Форма — корректная, не подкопаться, суть — одна и та же.
Вместо интеграции – отторжение и изоляция
Что ещё важно: обсуждение данной темы в парламенте и в масс-медиа обнаруживает интересную аберрацию — два обстоятельства, которые как бы совпадают с действующим международным правом, но всё же не соответствуют ему. Это можно объяснить его «старением», особенно в условиях бурного нарастания тотальных перемен в мире. В силу чего многие сегодняшние события и явления, соответствуя смыслу и духу действующего международного права, в то же время напрямую не стыкуются с его параграфами.
Примером этого служит и происходящее сейчас в Рийгикогу, где употребляется слово «война», понимаемое неоднозначно: как «агрессия», «вооружённый конфликт», было и заявление официальных лиц о том, что Эстония находится в состоянии войны с Россией, говорят о том, что «Россия воюет с Эстонией и Западом» и так далее. Показательно, что и Москва настаивает на том, что происходящее вооружённое столкновение между Россией и Украиной представляет собой не войну, а — СВО (Специальная военная операция). Но всё равно людей-то убивают и калечат в вооружённых столкновениях. Это — первое.
А второе — возникает осознание, что вопрос лишения избирательного права представляет собой надуманную (читай: необоснованную) дискриминацию имеющих гражданство РФ и РБ жителей Эстонии — их лишают избирательного права под более чем сомнительным предлогом — вины и ответственности за политику государств, гражданами которых они являются. Обвинителям не важно, что связь эстонских граждан РФ и РБ с государствами, гражданами которых они являются, косвенна (например, они не подлежат призыву в российскую армию, не платят налоги в казну РФ).
По сути это — применение «коллективной вины» и «коллективной ответственности», что считается вернейшим признаком тоталитаризма и человеконенавистничества (вспомним хотя бы расстрелы гестаповцами заложников — десятков мирных прохожих прямо на улице за убийство подпольщиками немецкого офицера).
В связи с этим стоит вспомнить Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны, которая имеет два варианта, они исполнены на разных языках и оба документа вступили в силу 21 октября 1950 года. В 1993 году Совет Безопасности ООН признал эту конвенцию нормой обычного международного права, что сделало её обязательной для исполнения не только для стран-подписантов, но и всех вовлечённых в военные конфликты стран.
Женевская конвенция и гибридная война
Вот некоторые её положения (особое внимание пункту 3):
- Женевские конвенции требуют от сторон, участвующих в конфликте, проводить различие между гражданским населением и непосредственными участниками военных действий (комбатантами) с целью обеспечения защиты гражданского населения и гражданских объектов. Запрещены нападения как на гражданское население в целом, так и на отдельных мирных граждан.
- Нападения должны быть направлены только против военных объектов. Лица, которые не принимают или прекратили принимать участие в боевых действиях (включая военнопленных), имеют право на уважение их жизни, а также физической и психической неприкосновенности. Таким людям должна быть обеспечена защита и гуманное обращение при всех обстоятельствах без какой бы то ни было дискриминации.
- Взятые в плен участники военных действий и интернированные гражданские лица, находящиеся во власти противника, имеют право на сохранение жизни, уважение их достоинства, личных прав и убеждений (политических, религиозных и иных). Они должны быть защищены от любых насильственных действий и репрессалий. Они имеют право на переписку со своими семьями и на получение помощи. Каждому человеку должны быть предоставлены основные судебные гарантии.
Википедия даёт и определение репрессалий — в международном праве это правомерные принудительные меры политического и экономического характера, которые применяются одним государством в ответ на неправомерные действия другого государства. На сегодняшний день термин репрессалии устарел и подобные действия именуются контрмеры или санкции.
Я специально выделил (подчеркнул и выделил жирным шрифтом) слова и словосочетания, которые с учётом происходящей гибридной войны (кстати, ставящей такие же цели, как любые войны в привычном для нас понимании) можно сократить, убрав некоторые слова, например: «вооружённый конфликт», «военные действия», «боевые действия» или «интернированные гражданские лица». А теперь, добавим в заголовок Конвенции к слову «войны» слово «гибридной» и можно увидеть, что смысл Конвенции остаётся прежним, но касается уже гибридной войны. Причём, повторю, цели последней ничем не отличаются от обычных в нашем привычном понимании войн и вооружённых конфликтов.
Не будет в случае замены слова «войны» на словосочетание «гибридной войны» и отличий в требованиях к воюющим сторонам со стороны действующей сейчас Женевской конвенции, которые изложены в перечисленных выше трёх пунктах в отношении мирного населения.
Разумеется, необходимо прояснить, почему и в условиях гибридной войны можно говорить об интернированных, то есть изолированных от общества гражданских лицах.
Гибридная война – та же война, но тоже ужасна
Предваряю свои размышления непременным возражением — к современной Эстонии эта Конвенция не имеет никакого значения, мол, Таллинн не объявлял России войны, а та ещё не напала на Эстонию. Да, формально так и есть. Но это — де-юре, а де-факто официальные лица не раз давали понять, что Эстония воюет с Россией, которая в свою очередь полагает, что оказание Таллинном военной помощи Киеву означает соучастие Эстонии в военных действиях против России.
Да и с международным правом сегодня далеко не всё в ладах — Запад подменил его создаваемыми и применяемыми им самим «правилами». Последние и привели к тому, что современная война, названная гибридной, представляет собой комбинацию враждебных действий, когда нападающие стороны не осуществляют военное вторжение, но подавляют противника, прибегая к кибер-атакам, информационной и психологической войне, скрытным операциям, дезинформации, диверсиям, всяческой поддержке оппозиции для дестабилизации положения в стране.
В Википедии даётся чёткое пояснение: «При этом военные действия могут вообще не вестись, и с формальной точки зрения гибридная война может протекать в мирное время. Нападающая сторона осуществляет стратегическую координацию указанных действий, сохраняя при этом возможность правдоподобного отрицания своей вовлечённости в конфликт».
То есть мы находимся в состоянии войны, которая как бы и есть, и как бы и нет. Но реально она идёт! Во всяком случае репрессии и меры властей, применяемые как инструменты управления воюющими государствами (в том числе и в Эстонии), один к одному соответствуют «законам военного времени». Так что вполне обоснованно с точки зрения здравомыслия и гуманности примерять на себе положения Женевской конвенции о защите гражданского населения во время гибридной войны, не признавая традиционную форму и механизмы обычной войны.
«Интернирование» гибридной войной мирных жителей
Такой же подход применим к упоминаемым в Конвенции интернированным лицам. Википедия: «Интернирование — принудительное задержание, переселение или иное ограничение свободы передвижения, устанавливаемое одной воюющей стороной для находящихся на её территории граждан другой воюющей стороны… В некоторых случаях интернированием называется лишение свободы или переселение государством своих граждан, считающихся неблагонадёжными (обычно — во время войн)».
Так-то оно так, но во многом русское/русскоязычное население уже третий год как интернировано — в том смысле, что физически его ещё не изолировали. Благодаря «гуманизму» эстонизаторов-русофобов неэстонцев пока массово не репрессируют, не препровождают в лагеря для неблагонадёжных в дремучие вяндраские леса, как заметила в одной из публикаций на порталах Tribuna.ee и Eesti Päevaleht европарламентарий, центристка Яна Тоом (Источники: https://tribuna.ee/tribuna/society/o-voine-yana-toom/ и https://epl.delfi.ee/artikkel/96141821/poliitkolumnist-yana-toom-naitame-ules-inimlikkust-ja-peame-meeles-et-igal-teisel-eestivenelasel-on-nii-venemaal-kui-ka-ukrainas-lahedasi-ja-sopru).
А вот и доказательства признаков интернирования неэстонского населения. Оно лишено нормальных связей с Россией (включая родственные) — с родиной предков из-за уже наложенных (или проектируемых новых) Эстонией «вето» на разные составляющие повседневной жизни человека: это — коммуникация, образование на родном языке, пользование им, (не)полноценное гражданство, посягательства на свободу совести (вероисповедания), неполноценная логистика с Россией, бизнес, культура, туризм, спорт, да вплоть до таких «мелочей», как запросы в российские архивы, денежные переводы и т.д. и т.п.
Получается какое-то виртуально-«гибридное» интернирование.
Димитрий Кленский Таллинн, 18 ноября 2024
Мнение автора статьи и редактора портала, может не совпадать. Однако, площадка для слова предоставляется, как возможность, реализуемая в рамках права на свободу слова, обеспеченную Конституцией Эстонской Республики. Ответственность за публикуемый материал берёт на себя автор строк.