Г-н Алар Карис Канцелярия Президента Республики А. Вайценберга 39 15050 Таллинн
Таллинн, 9 апреля 2025 г.
Уважаемый Президент Республики, г-н Алар Карис!
Сегодня, 9 апреля 2025 года, Рийгикогу принял Закон (570 SE) о внесении изменений в Закон о церквях и приходах (KiKoS), который требует под угрозой принудительной ликвидации, чтобы Эстонская христианская православная церковь (ЭХПЦ), ранее известная как Эстонская православная церковь Московского Патриархата (ЭПЦ МП), и Пюхтицкий монастырь разорвали свои исторические, канонические связи с Московским Патриархатом, являющиеся важнейшими для их идентичности, в течение явно нереалистичного двухмесячного срока. Хотя соответствующие нормы сформулированы универсально, но (в том числе с учётом политического заявления министра внутренних дел от 23 октября 2024 года) они прямо направлены против указанных религиозных объединений.
Сторонники законопроекта обвинили его критиков в том, что угроза принудительной ликвидации является в каком-то смысле ложной, неуместной и пропагандистской. Однако фактом является то, что рассматриваемая поправка к закону ставит ЭХПЦ и Пюхтицкий монастырь в положение, когда сохранение их нынешних канонических связей становится незаконным, что в свою очередь позволит министру внутренних дел обратиться в суд с требованием о принудительном роспуске указанных церковных организаций на основании статьи 16, абзаца 3, пункта 1 KiKoS.
К сожалению, рассматриваемый законопроект был инициирован и принят на основе пропагандистских лозунгов, апеллирующих к эмоциям, связанным с войной на Украине, а не к рациональным соображениям. Кроме того, для оправдания законопроекта неоднократно выдвигались и широко распространялись обвинения, основанные на заказанной государством пропаганде, которые не только являются клеветническими, но по сути разжигают ненависть — в первую очередь основанием для этого стало утверждение, будто ЭХПЦ и Пюхтицкий монастырь в каком-то аспекте или в какой-то степени представляют угрозу безопасности.
Прежде всего это можно сказать о главном обосновании законопроекта: изменение Закона о церквях и приходах якобы необходимо для исключения российского влияния и тем самым обеспечения безопасности Эстонии. На самом деле ни ЭХПЦ, ни Пюхтицкий монастырь не совершили ничего противозаконного и тем более не поставили под угрозу безопасность Эстонии — и авторы законопроекта это даже не отрицают. Однако оправданием проталкивания законопроекта стало то, что, сохраняя канонические связи с Московским Патриархатом, эти организации в будущем могут стать инструментами враждебного влияния и тем самым представлять угрозу безопасности.
Однако в правовом государстве недопустимо угрожать любому лицу (физическому или юридическому) санкциями (включая принудительную ликвидацию) исключительно из-за того, что это лицо может сделать в будущем. Противоположное поведение противоречит принципу правового государства на самом элементарном уровне, как это предусмотрено и в Конституции: наказывать можно только за содеянное.
Если будет создан прецедент, согласно которому государство может даже в мирное время ссылаться на соображения безопасности и принудительно закрывать организации, которые при этом не совершали никаких противоправных действий, — причём последствия принудительного закрытия невозможно предотвратить даже в случае изменения своего поведения, — то будет создан весьма мрачный прецедент, в свете которого ни одна организация не сможет чувствовать себя в безопасности. Исходя из схожей модели мышления, можно будет также угрожать закрытием гражданским объединениям и политическим партиям.
В статье 11 Конституции установлено, что права и свободы могут быть ограничены только в соответствии с Конституцией и что эти ограничения должны быть в демократическом обществе необходимы и не должны искажать сути ограничиваемых прав и свобод. Однако рассматриваемый законопроект представляет собой весьма серьёзное ограничение свободы вероисповедания без того, чтобы такое ограничение считалось действительно необходимым в демократическом обществе.
Конституция устанавливает основное право на свободу вероисповедания в статье 40, в которой говорится, что в Эстонской Республике нет государственной церкви. Среди прочего это означает, что государство не может предписывать религиозным объединениям их канонические связи, поскольку решение о своих канонических связях несомненно является основополагающей частью религиозной свободы религиозных объединений. В противном случае действуют так, как если бы в Эстонии существовала государственная церковь.
Соблюдение этого основополагающего принципа, поддержанного в практике Европейского суда по правам человека (включая свободу самоорганизации религиозных объединений), имеет чрезвычайное значение для всех религиозных объединений, а также шире — с точки зрения организации свободного общества. Уважение к свободе вероисповедания проявляется не там, где церкви или монастыри или их деятельность нравятся лицам, осуществляющим политическую власть, — оно проявляется там, где ситуация обратная, то есть когда религиозные объединения могут не нравиться, но несмотря на это государственные органы сохраняют требуемую дистанцию и не оказывают на них давления, не угрожают и тем более не закрывают их принудительно.
При этом статья 40 Конституции вообще не предусматривает возможности ограничения государством свободы вероисповедания по соображениям безопасности — согласно указанному положению ограничение свободы вероисповедания допускается только по соображениям охраны общественного порядка, здоровья и нравственности. Но даже если бы Конституция допускала ограничение религиозной свободы по соображениям безопасности, такие ограничения — чтобы быть конституционными — должны быть целесообразными, необходимыми и соразмерными. На самом деле они таковыми не являются, то есть ограничения не выдерживают трёхступенчатого теста на конституционность.
• Во-первых, ограничения не являются целесообразными, поскольку они в принципе не позволяют достичь намеченной цели. Отсутствуют какие-либо пояснения (как в пояснительной записке к законопроекту, так и в устных заявлениях, представленных в его поддержку), из которых следовало бы, каким образом сохранение канонических связей с Московским Патриархатом представляет реальную угрозу безопасности и как разрыв этих связей фактически устранит или существенно снизит угрозу безопасности Эстонии. Ни одного даже отдалённо заслуживающего доверия объяснения для ответа на этот важнейший вопрос предложено не было. Если Московский Патриархат имеет реальное влияние на ЭХПЦ и Пюхтицкий монастырь, то исключение канонических связей из уставов этих организаций этому влиянию безусловно не препятствует.
• Во-вторых, ограничения не являются необходимыми, поскольку даже если бы они в принципе позволили достичь искомой цели (устранение или уменьшение угрозы безопасности, исходящей от ЭХПЦ и Пюхтицкого монастыря) — чего они на самом деле не позволяют, как уже указывалось, — той же цели можно было бы достичь с помощью мер, которые в меньшей степени ограничивают основные права. Например, путём установления более чётких правил регулирования того, что религиозные объединения могут и чего не могут делать, а также путём более эффективного надзора за их деятельностью для предотвращения нарушений закона.
• В-третьих, ограничения не являются соразмерными, поскольку, принимая во внимание, что ЭХПЦ и Пюхтицкий монастырь в случае неразрыва канонических связей находятся под угрозой принудительного закрытия, фактически нанесённый ограничениями ущерб и масштаб этого ущерба непропорционально велики по сравнению с предположительно достижимой выгодой — тем более что выгода, преследуемая реальным и обширным ограничением религиозной свободы, то есть достижение сколько-нибудь существенного улучшения ситуации с безопасностью, является чисто спекулятивной и как таковая сомнительной.
Достойно сожаления, что анализ соответствия рассматриваемого законопроекта Конституции, содержащийся в пояснительной записке, столь поверхностен, что вызывает чувство конфуза, если не сказать, что он полностью недостаточен и иллюзорен, и с безразличием игнорирует ранее приведённые фундаментальные проблемы. Вместо того чтобы содержательно проанализировать соответствие законопроекта Конституции, то есть целесообразность, необходимость и соразмерность мер, ограничивающих свободу вероисповедания, было просто заявлено, что проект соответствует Конституции и что проект — каким бы нелепым ни было это утверждение — даже защищает свободу вероисповедания. Такой «анализ», если не искажать смысл слов, вообще нельзя считать анализом. По сути, анализ отсутствует.
Кроме того, положение, внесённое законопроектом в закон, носит неприемлемо общий характер и ни в коем случае не соответствует принципу правовой ясности. В частности, законопроект предусматривает, что раздел 3 Закона о церквях и приходах будет дополнен абзацем 2¹ следующего содержания:
«Церковь, приход, объединение приходов и монастырь не могут руководствоваться в своей деятельности лицом или объединением, имеющими значительное влияние и находящимися в иностранном государстве, или быть связанными уставом, договором, другими документами, на основании которых осуществляется их деятельность, или же экономически с находящимся за рубежом религиозным объединением, духовным центром, руководящим органом или духовным лидером, если указанный духовный центр, руководящий орган, духовный лидер, лицо или объединение представляют угрозу безопасности Эстонского государства или конституционному или общественному порядку. Угроза безопасности Эстонского государства или конституционному или общественному порядку может, среди прочего, возникнуть, если вышеупомянутый духовный центр, руководящий орган, духовный лидер, лицо или объединение поддерживают или поддерживали военную агрессию или призывали к войне, террористическому преступлению или иному способу незаконного применения вооружённой силы или насилия».
Такое ограничение поднимает целый ряд серьёзных вопросов. Что означает «лицо, оказывающее значительное влияние»? О каком типе и масштабе воздействия идёт речь? В каких случаях религиозное объединение, духовный центр или духовный лидер и т. д., находящиеся в иностранном государстве, могут считаться угрозой безопасности, конституционному строю или общественному порядку Эстонии? Каким образом случайные заявления религиозного объединения, духовного центра или духовного лидера, находящихся в иностранном государстве, которые ни в малейшей степени не являются обязательными для действующих в Эстонии церквей и монастырей и которые были осуждены этими церквями и монастырями, могут автоматически представлять угрозу безопасности Эстонского государства или конституционному или общественному порядку, без какой-либо оценки реальных обстоятельств? И т. д.
На все эти вопросы должны быть возможны чёткие ответы. К сожалению, это невозможно, что в свою очередь означает, что закон сформулирован недопустимо расплывчато и допускает злоупотребления государственной властью.
Примечательно, что пояснительная записка к законопроекту не содержит содержательного анализа того, какие внутренние и внешние угрозы безопасности могут возникнуть в результате принятия и вступления закона в силу. Очевидно, что реальную угрозу безопасности (как внутреннюю, так и внешнюю) может представлять не само существование Пюхтицкого монастыря в его 130-летнем виде, а действия самого правительства, которое угрожает принудительно закрыть монастырь, если он не подчинится его незаконным требованиям.
Насильственное закрытие монастыря безусловно предоставило бы как западным, так и российским СМИ массу материалов, свидетельствующих о том, что в Эстонии укрепились диктаторские тенденции, направленные на притеснение национальных и религиозных меньшинств, — причём такие обвинения не были бы беспочвенными. Это нанесёт серьёзный ущерб интересам эстонского общества, а не послужит им. Возможно, сторонники законопроекта видят в этом возможность позиционировать себя в спровоцированном таким образом конфликте в качестве защитников национальных интересов, однако такая попытка была бы крайне циничной и противоречила бы обязанности служить общему благу, важной частью которого является поддержание внутренней гармонии и мира в обществе.
Как уже объяснялось ранее, рассматриваемый законопроект не соответствует основополагающему праву на свободу вероисповедания, закреплённому в Конституции, а также принципу правового государства. Крайне прискорбно, что Эстонская Республика, якобы стремясь обеспечить безопасность, нарушает основополагающие принципы Конституции, поскольку следствием этого является превращение Эстонской Республики во всё большую копию той страны, от которой мы якобы пытаемся себя защитить. Следуя по этому пути, Эстонская Республика в определённом смысле по сути превратится в монстра, нападающего на церкви и монастыри, подобного большевистской Советской России, — даже если сходство пытаются скрыть под маской, украшенной лозунгами о демократии и правовом государстве. Давайте вспомним, что уважение к религиозной свободе является основополагающей частью западных ценностей.
Чтобы Конституция не была пустым звуком, к ней нужно относиться серьёзно. Произойдёт ли это, станет ясно в первую очередь в ситуациях, когда защита Конституции потребует занять позиции, непопулярные в глазах общественности, — в том числе позиции, которые могут быть ложно представлены как противоречащие интересам безопасности Эстонии.
К сожалению, приняв данный закон, большинство Рийгикогу в очередной раз доказало, что требования, вытекающие из Конституции, и прежде всего требование о том, что государственная власть может осуществляться только в соответствии с Конституцией, не воспринимаются всерьёз. Именно для таких случаев Основной закон предусматривает роль Президента Республики как защитника Конституции, устанавливая в статье 107, абзаце 2, что в случае противоречия с Конституцией Президент Республики должен воздержаться от обнародования закона, принятого Рийгикогу, и направить его в Рийгикогу для нового обсуждения и принятия решения. В том же положении зафиксировано, что если Рийгикогу повторно примет закон, возвращённый Президентом Республики в неизменном виде, то долг Президента Республики — обратиться в Государственный суд с предложением о признании закона несоответствующим Конституции.
Понимаю, что подобные шаги в нынешней ситуации могут быть неверно поняты и представлены как из-за неведения, так и из-за злонамеренности. С другой стороны, надеюсь, что, несмотря на это, осуществляя конституционный надзор и защищая конституционные ценности, Вы сможете наилучшим образом способствовать сохранению нашего государства и народа, а также сохранению как внутреннего, так и внешнего мира и поддержанию уважения к принципу правового государства.
В связи с вышеизложенным прошу Вас, как Президента Республики, выступить в качестве защитника Конституции и не провозглашать Закон о внесении изменений (570 SE) в Закон ЭР о церквях и приходах.
С уважением, /подписано digitally/ Варро Вооглайд Депутат Рийгикогу